Справочник -> Как живут дети, пережившие трагедию?

21.04.10 08:32

Как живут дети, пережившие трагедию?

У «маленького человека» есть только один шанс прославиться – попасть в беду. За героями трагедий пристально наблюдает пресса, интересуется жизнью общественность, не спускают глаз соседи. Но история чужого несчастья быстро надоедает публике. Корреспондент «24» побывал в гостях у детей, каждый из которых пережил трагедию. Еще пару лет назад о них шумела вся Украина. Сегодня вчерашние знаменитости входят в обычную жизнь.

Героиня из телевизора
«Вот меня крестят, – хвастается Настя Овчар большими фотографиями, приглашая меня в детскую. – Второй раз в жизни!»
Журналисты в последнее время – редкие гости в киевской квартире Овчар. Не то, что прежде: словно к поп-звезде, внимание камер два года было приковано ко всей семье. «Я на любопытство прессы не обижаюсь, – устало вздыхает мама Ольга. – Гостей всегда рада видеть. Но… вспоминать сложно. И нам, и Насте».

Младшая сестра, четырехлетняя Люда, о трагедии 2005-го и сложностях «звездной жизни» после нее не подозревает и продолжает мирно ползать по дивану, то и дело обнимая сестру. В год пожара ей было всего два года. «С нами то в метро знакомятся, то на улице, то по дороге в школу, – рассказывает Оля. – Подходят, справляются о здоровье Насти и Люды, расспрашивают, где и как живем. Не мешает ли нам жить эта слава? Пока нормально».

На пороге появляется наш фотограф. Дети ведут себя непринужденно. Настя лишь одергивает Люде задравшееся платье – негоже, мол, так сниматься для газеты.

Настина школа в 15 минутах ходьбы от дома. Людин садик – в 30. Ольга в этом же детсаду работает на кухне, муж ее устроился сантехником неподалеку от дома, в отеле «Братислава». Обоим родителям помогли найти работу в столице, квартиру выделили.
Ольга приносит школьные тетради Насти. Опрятным почерком выведены простенькие уравнения, всего одна-две ошибки на несколько страниц. Об учебе с корреспондентом «24» Настя говорит легко и с удовольствием.

«24»: 9, 10, еще 10 – хорошие оценки!
Настя Овчар: Я однажды тройку по 12-балльной однажды схлопо-тала. А вообще математику люблю, но пока плохо получается.

Что помимо учебы нравится?
Музыка народная, шитье – к Новому году пошила крысу и Кикимору, в подарок Карпачовой. Рисовать люблю. А вообще я хочу вырасти, чтобы доктором быть. Как в Бостоне.

Этим летом Овчар снова поедет в США. Полный курс реабилитации продлится до 21 года.

«А пока надо справиться с рубцами на животике и руках», – говорит Ольга и поправляет Насте подол. Вся одежда на ребенке –
закрытая.

Это тебе врачи закрытую одежду рекомендуют носить?
Нет, я сама так хочу.

О случившейся трагедии в доме Овчар говорят редко, тем более вслух.

«Беда невольно вспоминается, когда в новостях по телевизору пожары показывают», – говорит Ольга.

Сама Настя о пожаре и вовсе не вспоминает. И, кажется, искренне недоумевает, когда надоедливые взрослые звонят и справляются о ее здоровье, снова и снова ждут захватывающего рассказа о случившейся беде.

«В первом классе на уроке учительница спросила, как случился пожар и как я Люду из огня доставала. Но я молчала, не рассказывала. Не могла. Уже потом немного им рассказала, – опустив голову, тихонько говорит Настя. – Когда я только собиралась в школу, дети уже знали обо мне. В классе меня представили, и тогда Егор – он за мной сидит – сказал: «Это Настя – героиня из телевизора! Она сестру свою спасла». Бывает, и теперь в классе ко мне обращаются: «героиня». Будто хвастаются мной».
Однажды в школе Настю с одноклассниками вызвали к штатному психологу. Деток уложили на мягкий ковер и попросили расслабиться.

«Потом мы играли и выбирали себе игрушку, – рассказывает Настя. – Одна девочка выбрала куклу – у нее такой же цвет волос. Мальчик выбрал Деда Мороза, потому что подарки любит. А я утку. Утка грустная была. И я такой иногда бываю».

«Мне и без рук хорошо»
«Протезы? Что вы – он их не носит, приспосабливается без рук», – сказал по телефону сельский голова Федьковки, где живет Олег Ермоленко. Тот самый парень, по глупости забредший в клетку к медведю полтора года назад в райцентре Мена на Черниговщине, в результате чего лишился обеих рук.

В доме Ермоленко все аккуратно и по-сельски небогато. В глаза бросается только диван, устеленный большим ярким покрывалом: на фоне гор – медведь с невинной мордой.

Встречать выходит тетя Алла. Теперь она опекает 16-летнего Олега и его младшего брата Диму – их мать лишена родительских прав, и навещать сыновей не спешит. Отец умер чуть более месяца назад. Еще двое детей – 8-летняя Алина и 7-летний Леня – живут с бабушкой и дедушкой.

«Раньше журналисты регулярно гостили. Зимой чуть поутихли, вы первые – к весне дело идет», – словно о народных приметах, говорит Алла.

«Как живете, у врачей наблюдаетесь?», начинаю нелегкий разговор. «Нет. На учет нас не поставили, а в Мене такие «профессионалы», многих здесь загубили, – качает головой Алла, – Если бы тогда Олежку в городскую клинику не отвезли, не выжил бы», отвечает за него Алла. «А почему протезы не носишь?», пытаюсь разговорить Олега. «Для чего они мне! – возмущается Олег. – Мне и без них хорошо».

Жалуются, что протезы неудобные, да и парень быстро вырос из них.

«Новые якобы уже оплачены в Киеве. Но у меня хозяйства много – некогда в город ездить, – как будто оправдывается Алла. – Так что Олег все делает ногами – это его вторые руки».

Брат и друзья одевают парня, тетка кормит. Но и сам Олег при надобности справляется: суп разогреет, чаю себе сделает, уберет и даже пропылесосит.

«Ой, было разок, чего хвастаться! – ворчит парень. – Ну взял пылесос, воткнул в розетку и убрался в доме. Спросите еще, курю ли я? Давайте же, спросите – все спрашивают!»

Трижды в неделю Олег занимается в сельской школе – учится по индивидуальному курсу, на слух.

«Поступать не буду – что я в институте забыл? Еще бы два года школы протянуть, вдруг не доживу».

На выходных любит парень рыбачить. Все развлечения Олега – в селе. Здесь и клуб, и местный бар, вот только автобус не ходит. Хочешь в цивилизацию – езжай на велосипеде три километра. Не можешь ехать – сиди дома. Поэтому парень мечтает об авто. Или хотя бы о лошади.

«Это ведь поначалу нам все звонили, помощь предлагали. А теперь забыли, – возвращается с кухни Алла. – Больше ста тысяч уже перечислено в фонд помощи Олегу. Но ему нет 18 – снять их со счета невозможно».

Олег делает замечание и о деньгах просит «не распыляться всем подряд». Беседует он нехотя, глаз не подымает.

«24»: Извини, ты вспоминаешь день, когда произошло несчастье?
Олег Ермоленко: Вспоминаю. Редко. Даже рядом с тем местом бывал. А вам зачем знать?

Уговариваю Аллу провести нас к воротам – успеть поговорить без детских ушей.

Над Олегом никто не подшучивает, не издевается?
Алла: Не припомню такого. Да и некому. Олег днем гуляет, пока все учатся. Вечером, когда ребятишки на улицу выходят, дома сидит.

Как дальше жить будете?
Надо как-то… Но вы сами знаете: сейчас с руками-ногами и образованием работы не найти. А такие, как Олег, тем более никому не нужны.

Может, пусть хоть в вуз поступит?

Тут учиться негде. А в городе он сам не справится. Как в автобусе поедет, как сумку понесет, как дверь откроет?

Из-за входной двери выглядывает Олег. Присматриваюсь: протезы надел! Только вот… руки коротки, чуть ниже пупка.

«Вот ими как размахивать надо, чтоб они двигались, – еле-еле поднимает он искусственную руку. Вдруг крепеж на плечах не выдерживает и расстегивается. – Говорил я вам – малы они мне, в придачу сломаны».

Прямая речь

Владимир Гречко, гештальт-терапевт:

Вначале детям, пережившим трагедию, неуютно от внезапно нахлынувшего внимания. Скоро они привыкают и, представьте, даже обижаются, если их забывают надолго. А реальность такова, что с годами общество забывает некогда любимых газетных персонажей. Если в свои 15 лет ребенок-герой еще был кому-то интересен, то в 25 беспомощный сантехник или пьяница не нужен уже никому. Как думаете, просто ужиться с такой славой?

Олег Покальчук, социальный психолог:

Главное – нормальное общение. Любой подросток тщательно отслеживает свою непохожесть на других. Это чувство обостряется, если ребенок пережил трагедию и остался с увечьями. В особенности, если на случившемся акцентируют внимание. Когда общество уймет свою извращенное любопытство к этим детям, скучать за вниманием они не будут. А пока что близкие должны стать амортизаторами для них. И осознавать, что любые воспоминания для ребенка трудны.

Тэги: трагедия | дети |

Версия для печати Обсудить на форуме Добавить в блог Отправить другу

Всего комментариев: 0

Комментировать статью могут только зарегистрированные пользователи.